Category: природа

Вот уроды

ЮАР, которую мы потеряли

Автор: Русская Фабула

Afrikaner Blood — грустная зарисовка про «ЮАР, которую мы потеряли». В африканской саванне функционирует лагерь для бойскаутов, где африканеры проходят своеобразный курс молодого бойца под чутким руководством неких Kommandokorps и Франца Джусте (Franz Jooste), бывшего армейского офицера периода апартеида. Далее...

Андрей Вознесенский - Стихи



Озеро

Кто ты - непознанный Бог
или природа по Дарвину -
но по сравненью с Тобой,
как я бездарен!

Озера тайный овал
высветлит в утренней просеке
то, что мой предок назвал
кодом нечаянным: "Господи..."

Господи, это же ты!
Вижу как будто впервые
озеро красоты
русской периферии.

Господи, это же ты
вместо исповедальни
горбишься у воды
старой скамейкой цимбальной.

Будто впервые к воде
выйду, кустарник отрину,
вместо молитвы Тебе
я расскажу про актрису.

Дом, где родилась она,-
между собором и баром...
Как ты одарена,
как твой сценарий бездарен!

Долго не знал о тебе.
Вдруг в захолустнейшем поезде
ты обернулась в купе:
Господи...

Господи, это же ты...
Помнишь, перевернулись
возле Алма-Аты?
Только сейчас обернулись.

Это впервые со мной,
это впервые,
будто от жизни самой
был на периферии.

Годы. Темноты. Мосты.
И осознать в перерыве:
Господи - это же ты!
Это - впервые.


Осень

  С.Щипачеву1

Утиных крыльев переплеск.
И на тропинках заповедных
последних паутинок блеск,
последних спиц велосипедных.

И ты примеру их последуй,
стучись проститься в дом последний.
В том доме женщина живет
и мужа к ужину не ждет.

Она откинет мне щеколду,
к тужурке припадет щекою,
она, смеясь, протянет рот.
И вдруг, погаснув, все поймет -
поймет осенний зов полей,
полет семян, распад семей...

Озябшая и молодая,
она подумает о том,
что яблонька и та - с плодами,
буренушка и та - с телком.

Что бродит жизнь в дубовых дуплах,
в полях, в домах, в лесах продутых,
им - колоситься, токовать.
Ей - голосить и тосковать.

Как эти губы жарко шепчут:
"Зачем мне руки, груди, плечи?
К чему мне жить и печь топить
и на работу выходить?"

Ее я за плечи возьму -
я сам не знаю, что к чему...

А за окошком в юном инее
лежат поля из алюминия.
По ним - черны, по ним - седы,
до железнодорожной линии
Протянутся мои следы.

Довлатов





Немного метафизики пьянства:

«В тот день я напился. Приобрел бутылку "Московской" и выпил ее один.
      Мишу звать не хотелось. Разговоры с Михал Иванычем требовали чересчур больших усилий. Они напоминали мои университетские беседы с профессором Лихачевым. Только с Лихачевым я пытался выглядеть как можно умнее. А с этим наоборот - как можно доступнее и проще.
      Например, Михал Иваныч спрашивал:
      - Ты знаешь, для чего евреям шишки обрезают? Чтобы калган работал лучше...
      И я миролюбиво соглашался:
      - Вообще-то, да... Пожалуй, так оно и есть...
      Короче, зашел я в лесок около бани. Сел, прислонившись к березе. И выпил бутылку "Московской", не закусывая. Только курил одну сигарету за другой и жевал рябиновые ягоды...
      Мир изменился к лучшему не сразу. Поначалу меня тревожили комары. Какая-то липкая дрянь заползала в штанину. Да и трава казалась сыроватой.
      Потом все изменилось. Лес расступился, окружил меня и принял в свои душные недра. Я стал на время частью мировой гармонии. Горечь рябины казалась неотделимой от влажного запаха травы. Листья над головой чуть вибрировали от комариного звона. Как на телеэкране, проплывали облака. И даже паутина выглядела украшением...
      Я готов был заплакать, хотя все еще понимал, что это действует алкоголь. Видно, гармония таилась на дне бутылки...
      Я твердил себе:
      - У Пушкина тоже были долги и неважные отношения с государством. Да и с женой приключилась беда. Не говоря о тяжелом характере...
      И ничего. Открыли заповедник. Экскурсоводов - сорок человек. И все безумно любят Пушкина...
      Спрашивается, где вы были раньше?.. И кого вы дружно презираете теперь?..
      Ответа на мои вопросы я так и не дождался. Я уснул...
      А когда проснулся, было около восьми. Сучья и ветки чернели на фоне бледных, пепельно-серых облаков... Насекомые ожили... Паутина коснулась лица... Я встал, чувствуя тяжесть намокшей одежды. Спички отсырели. Деньги тоже. А главное - их оставалось мало, шесть рублей. Мысль о водке надвигалась как туча...».

Сергей Довлатов, «Заповедник», 1978 г.

Катынь



Лишь законченные скоты
И моральные извращенцы
Отрицают тебя, Катынь,
Нагло списывая на немцев.

Как их доводы горячи!
Видно, живы еще дедули,
Что работали в той ночи
С интервалом – в минуту пуля.

Их не ждет покаянный скит.
Отойдя от канав устало,
Разливали по кружкам спирт,
Крупно резали хлеб и сало.

И смотрели, приняв на грудь,
Как, захватывая побольше,
Зэк лопатой бросает грунт
На мундиры свободной Польши.

Пусть клубятся, как туча тли,
«Патриоты» и «ветераны» -
Отряхну от родной земли
Удалую конфедератку.

Помяну, утоляя боль,
Вас, убитые, Польши соль.
С косогоров – ручьи весны.
Тут, в Катыни, они красны.

Вы писали домой: «Придем!».
Свет накатывал с каждым днем.
Как подснежник, лучист и бел
Одноглавый орел горел.

Вам весна навевала сон.
Вы военный блюли фасон.
И, казалось, не прочит зла
Вам оттаявшая земля.

Околесицу русских зим
Одолев, отогнав печаль,
Офицеры смотрели в синь,
Офицеры смотрели вдаль.

Гомонили в лесах грачи,
И мерещилось: будем жить…
В непроглядной сырой ночи
Поминальный огонь дрожит.

Апрель 2010 г.