Category: искусство

И всё-таки она была прекрасна

Автор: Алексей Широпаев

В ночь с 12 на 13 июня мне довелось увидеть фильм Леонида Парфёнова «Цвет нации». Я скажу сразу и прямо: Парфёнов создал свой шедевр.
Исходя из видов с фотографий Прокудина-Горского, Парфёнов пытается отыскать в нынешней России хоть какие-то черты, хоть какие-то признаки ТОЙ, прежней России. Парфёнов ставит чудовищный творческий опыт. Чудовищный по своим результатам. Далее...

Умер создатель Чужого Х.Р. Гигер

Умер создатель Чужого Х.Р. Гигер

Легендарный швейцарский художник\скульптор\дизайнер\декоратор Ханс Рудольф Гигер (74 года) скончался в понедельник 12 мая в результате несчастного случая. Он упал с лестницы и от полученных травм умер в клинике Цюриха.

Гигер прославился после фильма «Чужой» (Alien, реж. Ридли Скотт, 1979г.), за который получил Оскара («Лучшие визуальные эффекты»). Художник спроектировал главного монстра последних десятилетий в жанре фантастики – жестокого инопланетного ксеноморфа.

Гигер родился в швейцарском городе Кур 5 февраля 1940 года в семье фармацевтов. Считается, что на его творчество сильно повлиял человеческий череп, который домой принес отец. Первый цикл рисунков художника, получивший название "Атомные дети", был опубликован в журнале, издававшемся в школе, а также в подпольных изданиях Clou и Hotcha, когда автору исполнилось 19 лет.

В университете Цюриха Гигер изучал архитектуру и промышленный дизайн. В это же время он проникается идеями фантастического реализма. На его творчество оказал влияние Эрнст Фукс. Кроме кинематографа Гигер активно сотрудничал с рок-группами, литераторами, выполнял частные архитектурные заказы.

В 1998 году Гигер приобрел шато Сен-Жермен в коммуне Грюйера, которое стало действующим музеем художника и хранилищем его работ. Там же располагается одноименный бар Гигера. В последние годы художник жил и работал в Цюрихе.

Искусствоведы относят работы Гигера к жанру фантастического реализма и сюрреализма. Иногда упоминаются и другие стили – некроготика, биомеханика, эротомеханика. При создании своих работ Гигер использовал аэрограф.

Мини-фильм о музее Гигера в Швейцарии:


По материалам Интерфакс, Die Berner Zeitung
Руфабула

----------------------------------------------------------------------------------------
ЭТО БЫЛ ВЕЛИКИЙ ХУДОЖНИК, УМЕВШИЙ ВЫЙТИ ЗА ПРЕДЕЛ.

Все элементы мозаики: отзыв посла, непризнание правительства, передвижения войск

Это не "цирк"

Оригинал взят у karpets в Цирк
Да никто это ваше толокно не убьет  ( http://mahnauh.livejournal.com/211254.html , комменты, тж. http://t.co/jzY7CkI679  ) и убивать не собирается... Никому она  не нужна...  Цирк развели и комедию... (((

-------------------------------------------------------------
shiropaev : Ну что ж, каков выпад ("ваше толокно"), таков и ответ. Знаешь ли, эсерку Марию Спиридонову (она отомстила госфункционеру за запоротых крестьян), которую потом зверски пытали и насиловали царские вертухаи, вроде тоже, как ты говоришь, убивать не собирались.

А ведь каково "отрыгнулось" потом (исторически).

Спиридонова стала, по сути, иконой русской революции. Говорят, что на Тамбовщине крестьяне почитали Спиридонову как местночтимую святую, ставя ее фото рядом с образами...

Толоконникова - героиня МИРНОГО протеста. Принципиально мирного. Она не террористка, а гениальный скоморох, сказавший на весь мир правду в лицо. Можно сказать, человек Божий.

Тем сокрушительнее системе "отрыгнется" сейчас.

И ведь, что интересно, уже есть иконы (запретные) с ликами в балаклавах.

Нынешним вертухаям надо бы кре-епко задуматься.

Я видел Навального (портрет с натуры)

Автор: Алексей Широпаев

Я увидел совсем другого Навального, очень мало (даже внешне) похожего на того, кто выступал на Болотной и Сахарова. Там был напористый лобастый крикун, чистый популист, оратор громкий, но весьма ограниченный, чуть ли не плоский. Там были отрывистые, очень шумные и туповатые речевки. А тут было совсем другое. Далее...

Спасибо за лампу, буржуй!

Оригинал взят у fenrir93 в Спасибо за лампу, буржуй!

Из дневников художника Юрия Анненкова...

В 1918 году, после бегства красной гвардии из Финляндии, я пробрался в Куокаллу (это еще было возможно), чтобы взглянуть на мой дом. Была зима. В горностаевой снеговой пышности торчал на его месте жалкий урод — бревенчатый сруб с развороченной крышей, с выбитыми окнами, с черными дырами вместо дверей. Обледенелые горы человеческих испражнений покрывали пол. По стенам почти до потолка замерзшими струями желтела моча, и еще не стерлись пометки углем: 2 арш. 2 верш., 2 арш. 5 верш., 2 арш. 10 верш…. Победителем в этом своеобразном чемпионате красногвардейцев оказался пулеметчик Матвей Глушков: он достиг 2 арш. 12 верш, в высоту.


Вырванная с мясом из потолка висячая лампа была втоптана в кучу испражнений. Возле лампы — записка:


«Спасибо тебе за лампу, буржуй, хорошо нам светила».


Половицы расщеплены топором, обои сорваны, пробиты пулями, железные кровати сведены смертельной судорогой, голубые сервизы обращены в осколки, металлическая посуда — кастрюли, сковородки, чайники — до верху заполнены испражнениями. Непостижимо обильно испражнялись повсюду: во всех этажах на полу, на лестницах — сглаживая ступени, на столах, в ящиках столов, на стульях, на матрасах, швыряли кусками испражнений в потолок. Вот еще записка:


«Понюхай нашава гавна ладно ваняит».


В третьем этаже — единственная уцелевшая комната. На двери записка:


«Тов. Камандир».


На столе — ночной горшок с недоеденной гречневой кашей и воткнутой в нее ложкой…


Во время последней финско-советской войны (когда «широкие круги национально-мыслящей русской эмиграции» неожиданно стали на сторону Советов, неожиданно приняв советский интернационал за российский национализм) я, в Париже, каждым утром следил по карте Финляндии за наступательным движением советской «освободительной» армии. И вот пришла весть, о том, что Куоккала «отошла к Советам». В то утро я был освобожден от тяжести хозяйственных забот (давно уже ставших платоническими).
Руины моего дома и полуторадесятинный парк с лужайками, где седобородый Короленко засветил однажды в Рождественскую ночь окутанную снегом елку; где, гимназистом, я носился в горелки с Максимом Горьким и моей ручной галкой «Матрешкой», где я играл в крокет с Маяковским; где грызся о судьбах искусства с фантастическим военным доктором и живописцем Николаем Кульбиным; где русская литература творила и отдыхала, — исчезли для меня навсегда, как слизанные коровьим языком. Вырастет ли когда-нибудь на этом пустыре столбик с памятной дощечкой, на которой вряд ли смогут уместиться все имена?..



Но это уже мелочи. Обрывки бесполезной сентиментальности…

----------------------------------------------------------------------------------------

shiropaev:

Собственно, с гавна у "товарищей" все и начиналось. Пролетарский писатель Горький с буржуазным ужасом вспоминал, что вазы Зимнего дворца после его взятия красными были доверху заполнены испражнениями, хотя все туалеты, построенные по последнему слову европейской сантехники, отлично работали.

Так на гавно все у них и сошло в конечном счете. Вообще гавно стало как бы синонимом совка...

Да, и еще. Финны в 1939-40, конечно знали за что сражаются и с кем...

Памятник "Рашке - квадратному ватнику"

Оригинал взят у ilya_lazarenko в Памятник "Рашке - квадратному ватнику"
Герой карикатур "Рашка -квадратный ватник" становится всё более популярным. 
В Керчи нашему любимцу уже почти закончили возводить грандиозный памятник, вот его вид:



Неизвестный скульптор-монументалист несомненно заслужил похвалу за драматизм и реалистичность, выраженные в пластике и прославляющие отважного Ватника.

За наводку спасибо adagamov.info

=======================================================================
А что, действительно очень похоже:


О "вечном"

Владимир Карпец ратует против проекта Реформации:

"Церковь не нуждается в реформах - она вечна!

ТОЛЬКО ТАК".

Однако если бы первохристиане встретили, скажем, Андрея Рублева, они просто не поняли бы, с кем имеют дело.

А если бы Андрей Рублев вошел сегодня в ХХС, он просто не понял бы, куда попал.

Ничто не вечно под луной - вот так.

Город. Памяти Тарковского (из старого эссе)


Андрей Тарковский. Казалось бы, что может быть более далекое от Почвы в ее балалаечном понимании? Да, именно так и воспринимается Тарковский благостными почвенниками "на прямой пробор"- как нечто чуждое, почти инопланетное. В действительности Тарковский - художник подлинно сакральный, подлинно почвенный - неизмеримо более почвенный, чем иные патриотические творцы, в последнее время не кажущие носа из своих избушек. По сути все его творчество и, в частности, фильм "Сталкер" - о Посвящении, о пути к Почве, повторяю, не в клюквенном, а в сакральном смысле этого понятия. При этом важно отметить, что "Сталкер"-фильм тотально перерос свой литературный "протограф", став совершенно самодостаточным феноменом в искусстве.

…Дымные, пасмурные горизонты мегаполиса. Угрюмое, будто опаленное огнем, бедное жилище. Здесь живет Сталкер. По законам этого мира, по законам Системы он - люмпен, человек дна, презренный отщепенец. Но с позиций Высшей Реальности Сталкер - носитель Посвящения, Хранитель сакрального знания, сокровенными путями инициации уводящий из Системы непокорных - в некую Зону, к Почве, к Тайне. Сталкер не доходяга-неудачник, он Избранный, духовный повстанец, "партизан". Тут, в чудовищном железном мегаполисе (именно тут!) обретаются те, кто хранит тайные нити маршрутов инициации, протянутые в страшных ночах под автоматными трассами патрулей, сквозь огонь и воду, металл и грязь. Система не пускает в Зону, в область Истины, не пускает к Почве. Дыхание автоматного ствола, дыхание Смерти сопутствует Посвящению. В фильме есть сцена: Черный Пес, Анубис ложится в изголовье спящего Сталкера, как бы подтверждая этим легитимность его Посвящения, которое в принципе немыслимо без "памяти смертной".

Достигнув Зоны, Сталкер, раскинув руки, в молитвенном порыве падает в траву, внутренне соединяясь с хранимой здесь Тайной, непонятной, опасной для современного мира и недоступной ему. Столь же невместимой Тайна остается и для тех, кого Сталкер привел к ее Преддверию страшными путями инициации. Для них Посвящение не состоялось - они остались двумерными адептами профанического мира.

В финале мы видим ребенка Сталкера. Молчаливая большеглазая девочка-мутант силой взгляда передвигает предметы на столе. Что это: очередное образное обличение ужасов технической цивилизации, влекущей человечество к вырождению? Или мы видим поначалу пугающее, парадоксальное, в недрах человеческой среды, Зарождение Нового Человека, прекрасной Новой Расы, которая заново обретет гиперборейское Солнце далеких предков?

<…>

Сталкер с ребенком-мутантом на плечах и его жена бредут по мрачным окраинным пустырям среди ядовито отсвечивающих луж. Вдали, во мглистой дымке вздымаются циклоскопические индустриальные нагромождения.

Преодолеть Современный мир, достичь Зоны, Почвы - не значит бежать из Города. Именно эта земля, насаженная на каркас коммуникаций, поколебленная изнутри акустикой искусственных пустот, накачанная химией и током, пробудилась для грез своей юности. В тоннелях метро летят первобытные ветры, освобожденные от оков сонной породы. Железной рукой открывателя планет Город зачерпнул окаменевшие косные недра и оттуда по сплетениям коммуникаций хлынула наверх энергия Первого Утра Земли. Город, Город - истинный Хранитель Почвы; его кажущаяся беспочвенность - это в действительности повышенное, "зашкаливающее" излучение расторможенных реликтов, от которого "едет крыша" у деревенщиков. Здесь, именно здесь, обитают Ведающие Пути к Почве и Тайне. Здесь, в предельно непочвенном мире вновь начинают говорить духи Почвы, вылезая из грунта углами бурой арматуры. И там, за пределом, из смятенных грохочущих недр этого мира, над его кромешным зубчатым горизонтом в дыму и прахе заново восстанет Вечное Солнце.

…Итак, семейная прогулка. У ноги Сталкера, казалось бы такой ручной и домашний, бежит непроглядно Черный Пес.

ВАНЬКА ЖУКОВ


Был подмастерьем Ванька Жуков.

Терпел побои и нужду.

Его хозяин драл за ухо,

Хозяйка-сука – за елду.

 

Прижмет, бывало, теплой тушей

Мальца в чулане, средь овчин.

Он отобьется – тут Ванюшу

По шее мастер-мещанин.

 

Так дни текли. Забит, задрочен,

Мальчонка дедушке строчил,

Пока путиловский рабочий

Его как жить не научил.

 

Наш Ваня стал дымить цыгаркой,

Картуз на ухо заломил…

И как-то выебал хозяйку,

Башку хозяину пробил.

 

Свистели зря городовые –

Дворами, крышами, леском…

Так привели пути прямые

Ивана в ленинский райком.

 

Как предсказал товарищ старший,

Так и случилось – верь, не верь.

И стал наш Ваня – красный маршал.

Товарищ Жуков он теперь.

 

Блестит чело его как цитрус,

Танцуют молнии в зрачках.

Он пахнет водочкой и «Шипром»,

Весь в портупеях и значках.

 

Идет уверенной походкой –

Так Цезарь фронтом проходил.

Но помнит Ваня, как селедкой

Его по морде мастер бил.

 

И не удержится, бывало,

Припомнив бюргерский оскал.

И генерала – по ебалу,

Чтоб службу, сука, понимал!

 

Он кроет матом и по фене,

К народу близок всей душой…

А вечерком – в сервиз трофейный

Чаек струится золотой.

 

Свисает окороком Рубенс,

А с подзеркальника все злей

Глядит агатовый Анубис,

Что помнит мемфисских царей…

                                               2008