Алексей Широпаев (shiropaev) wrote,
Алексей Широпаев
shiropaev

Три "песни о родине"



РАЗМЫШЛЕНИЯ У СТАНЦИОННОГО СОРТИРА…

Азиатчины крепкий редут!
Ты хранишь в себе, мрачно владея,
Слой за слоем ужасный продукт
Евразийства и "русской идеи".

В марсианском ландшафте дерьма,
Как в бредовых мирах Демиурга,
Потонули Садко и Ермак,
Белый Крым и гранит Петербурга.

Что ты скажешь, мой брат-патриот?
Знаю, знаю: "Не надо смеяться.
Промыслителен рост нечистот.
Ты говно возлюби и смиряйся".

Хорошо тебе, брат, поучать,
Спрятав за спину мудрую фигу.
Ну а мне в этих шлаках читать
Наш диагноз: ордынское иго.

У тебя лепота впереди.
Не томит тебя северный пламень,
Не лежит у тебя на груди
Позабытой Прародины камень.

Хитрый ключник нерусской Руси!
Ждешь, когда в "исполнение сроков"
Кал, набухнув, плеснет в небеси
Ханской вязью кремлевского рока?

Но когда же, когда же, когда
На земле, по рожденью - солярной,
Снова встанут столпы изо льда,
Сваи белые Руси Полярной?

(Август 1999 г., станция Белые Столбы.)

P.S.

«Как-никак шесть веков пронеслось
Над небесным и каменным сводом…»
Ю. Кузнецов.

Годы мчались во вне и во мне,
Исчезая как дым быстротечный.
Все иллюзия в этой стране.
Только эта уборная - вечна.

О Сортир! Ты на Полюс похож,
На вселенский вопрос без ответа.
Ты все тот. Ты, как прежде, того ж
Сумасшедшего желтого цвета.

Суматошных эпох ураган
Не касается вечной твердыни.
Лишь плотнее матерый бурьян –
Он твоей порожденье гордыни.

Позади и в грядущем темно.
Лишь на поле бетонного пола
Каменеет слоями дерьмо –
Исторический опыт и школа.

Здесь кого-то мочили сполна.
Здесь кого-то по полной имели.
Здесь опять подступает волна,
Чтоб ударить, как жижа Тюмени…

(Май 2010 г., там же.)


ПЯТИЭТАЖКА



Люблю пятиэтажкой любоваться,
Ее двором зеленым и родным.
Здесь хорошо задумчиво спиваться,
Сливаясь с измерением иным.

Здесь тополя трепещут, душу грея,
Сметая пух в квартирные углы.
Здесь там и тут на лавочке Мамлеев
Вкушает пиво с вестниками мглы.

Здесь алкаши, лишь только рассветает,
В сопровожденьи утренних собак,
Уже бредут. Как будто созывает
Их со стены кривой солярный знак.

Тут, в тишине, где рвота и нирвана,
Какие гены в похоти слились?
Здесь пьют на кухнях, расчленяют в ванных.
Во мглу солений баночных вглядись!

Тут что ни тип - китайская шкатулка.
Лишь приоткрой - обыденно и вдруг
Всплывет душа, немыслимее Ктулху,
Пятная слизью щупалец вокруг.

Там, за геранью, за баянной песней,
За занавеской цвета василька
Гудят и стонут мертвенные бездны,
Ветра планет, неведомых пока.

О серый ужас, тихое инферно!
Уклад безумья, задушевный ад,
Кромешность прозы, ласковая скверна,
Черемуховый сладостный распад!

Какая сила танково и тяжко
Тебя сомнет, родимая земля?
Не одолеть вовек пятиэтажку
Ни Гитлеру, ни НАТО, сука-бля.

Бегут по телу крупные мурашки
У тех, кто чужд российскому пути.
Опять Европа пред пятиэтажкой
Стоит - и не решается войти.

Лишь загляни - она, зараза, знает -
Вдохни гнильцу - и сгинешь в полумгле.
Чужак в пятиэтажках заплутает,
В их достоевском кухонном тепле.

А я на лавке пиво попиваю,
Ловя в ладони тополиный снег.
Непостижимость родины вбираю -
Такой, как все, «сверхнедочеловек».

Опять помойкой тянет и бедою,
Опять стакан захватан и немыт.
И лето среднерусское, седое
Листвой все напряженнее шумит.

(Лето 2008 г.)


ИОСИФ

 

 Памяти Бродского

Иосиф, натягивай свитер.
Денек, как всегда, непогож.
Похож на Венецию Питер,
Как гад на дракона похож.

На бога грозы и полета
Чухонский похож крокодил
И взором, и тьмой, и болотом –
Но пламени нету и крыл.

Но ты-то, Иосиф, но ты-то,
Знаток каббалы и креста,
Не спутал с Венецией Питер –
Два разных рептильных хвоста.

Они извиваются плавно
В каналах, похожих весьма…
Но нетути в питерских фавнах
Того, что зовется весна.

И ты по земле, по воде ли
Ушел к сокровенной звезде,
Где ткали купцы-иудеи
Кромешные тени в воде.

Где небо – не серость и плоскость,
А высь и лазоревый свет.
Где все – от Исуса до Босха,
Но ветра полярного нет –

Того, от которого стонет
Равнина, чугунно гудя,
Со свай оползает и тонет,
В пучину опять уходя.

 ххх

…но ветра полярного нет.

Того, что из северной чаши,
Излившись, гудит и гудит.
Там призрак прародины нашей
В упор с океана глядит.

Пурга, а не белая пудра
На празднике нашем всегда.
И съежилась южная мудрость
Под куполом вечного льда.

Один перед вечным простором
Ты замер, не смея посметь…
И свитер с норвежским узором
Не может еврея согреть…

Ты высох. Ты кожа и кости.
Ты умер под скрежет Невы,
Чтоб сразу на знойном погосте
Проснуться на зов синевы.

(Ноябрь 2005)

 

Стихи Алексея Широпаева. Ссылка обязательна.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 52 comments