April 19th, 2011

Боги Большого Города (поэма, 1986)


Аристарх Лентулов. Солнце над крышами. 1928 г.

-1-

Лик Нимфы Опечатанной Квартиры

Отлив иконный складок сургуча

А сны которые не захватили

серванта дрожь навзрыд в ее очах.

                      -2-

Бог Пустынных Дворов

в серой шкуре безмолвных рассветов

дружит дружбой поэтов

с мокрым Богом Сырых Туалетов

с горным Богом Метро.

                      -3-

Он как зек отсидевший

доходяга пропивший здоровье

но душою он жив к залетевшим

нетемнеющим крикам дворовым.

Убирает бутылки с окна

протирает стекло

и сирень ожидает несмело –

Бог Детишек Рисующих Мелом.

И теплу загрубелым лицом улыбаясь

забубенную жизнь под дрожащий рисунок дает.

Так он дарит последнюю радость

другу Богу Пустынных Дворов.

Collapse )

                      -4-

С соплей презерватива из носу –

Богиня Нечистот и Нечистоты.

На ляжке цифра полового бизнеса

там где под электричками дрожат мосты

В одном глазу несмелая колючка

первого онана авторучкой

В другом кровати простынями свесились

и черный снег использованной ваты

Богиня тайная как запасная лестница

где первый раз она дала солдату.

Пизда

Ты пахнешь поездами

и мокрыми нерадостными флагами

и пробужденьем тошным как общага

как дребезжанье гастрономов

как ожиданье остановок

В душе твоей татуировка –

тетрадный клок небесный в клетку

как будто к стылому стеклу

осенний лист прилип неловко

а там написано ЛЮБЛЮ

И мстит кому-то за тебя упорно

твой брат Перун Гвоздевых Молний Надписей Заборных.

                      -5-

Бог разговоров об авангардизме и йоге

Бог похожий на Врубеля в тоге

Бог-скиталец

Бог бесцельных шатаний по городу

гордый пар байронистов из бара

ненавидящий баянистов из парка

Бог сирени Бог майский

Супер Бог

Бог Смога!

Старший друг

напоенных выхлопами повес

ты лицо исказил эхом кухонных свар и аварий АЭС

Вот лицо его -

красавца алиментщика

синее лицо любителя Москва-реки

Герой перед слабыми женщинами

плюющий на детские легкие и шарики

Он державен

идет по столице в порфире истасканно-звездной

на которой написано крупно

ШМАНАТЬСЯ

Но поверьте -

я видел у рынка колхозного

как он может рыдать и смеяться

воротя римский нос

от капусты и роз

Он кухонный поэт вещающий маразм

Он любит наблюдать как сумерки густеют

как лица удавившихся возвышенно синеют

и посидеть в ногах всех усыпленных газом.

Фантомная пурга

он усыпляет город

он ваших снов угар

в которых жажда островов и сексуальный голод

…и это он сестру – Блевотную Богиню

на кухонном полу оденет цветом синим

погибели сирень поставит в изголовье…

А бывает вечером в августе

он над городом встанет как парус

руки синие скрестит

попирая подошвами жемчуг созвездий

И поверьте

          это все-таки он

нигилист

дымный глист самогибельной неги

нам романсы шептал

                                 как рояля мерцание

                                                                     набожно

когда влек нас под плотские всплески вдоль набережной

Это все-таки он –

                      гульбы покровитель

голубей-сизяков повелитель

научил нас не видеть чиновничий китель

слышать музыку мата

                                 под окнами мартовский плач

Это все-таки он дал нам крылья и плащ

А бывает влетит

                      в суковатую черную осень

из далекого города

как намек

на то

что давно уже прожито

не накинув пальто

синий

и прощенья у окон горящих попросит

Но его не услышит никто

И он снова растает в сыреющий мрак

безнадежный как рак

                                 наработанный в кухонных сварах

в бесполезном битье над великим и малым.

Он порежет вены в душной ванной лета

налакавшись вони плоти разогретой

истекая радугой бензина

в лужу у ночного магазина.

Кроме того

этот один из крупнейших богов

курирует оздоровительный бег

белье на балконах и выпавший снег

дворовые страсти футбольные

и мысли об атомных войнах.

                                 -6-

Ах Нимфа Опечаленной Квартиры!

Тут проживала поэтесса

Она не вызывала интереса

Она повесилась.

Ее душа сурово воплотилась

в сургучный лик -

издевательски круглый

Она следит в окно

как брата месяца

уводит звездная механика за угол

А брат не знает о своем родстве.

                                 -7-

Как парус

мокрый отчаянием

тех

кто у него за пазухой пленный

он висит

ночами

на звездной прищепке вселенной.

Тоскливый

плоский

как стена простыни.

А ростом – Маяковский

А грудь измаялась по блину брони.

БОГ БРАНДМАУЭРОВ –

бренный маляр

по фартуку

тоскливая оттепель тянется насморком

как серые грезы

порченного великана

о горах –

          по пояс,

и по колено –

                      океанах.

В такт

вою Бога Лифтовых Шахт

он плещет как флаг

А вдоль его лица

шаг

самоубийц

А днем отрешенный как индеец

он смотрит как рисуют дети

и думает:

Почему дети не могут летать?

И слезы глотает

стоя во весь рост

душа Маяковского

голый как холст.

                                 -8-

Есть еще один божок

На плече несет флаг гула

Распоясок Распашок

Плах проруха –

Бог Прогулов

Смог

дал ему флаг

Бог Лифтовых Шахт

дал песню о ранних лучах

Бог Детей Рисующих Мелом

дал ему татуировки на голые руки

А Бог Пустынных Дворов дал ему дуло пустой поллитровки

чтобы он смело

сделал с балкона шаг

под лозунгом Бога Заборов!

Он братьев любимец

Точен как кубинец влюбленный в хмель гула

                                                                     эльф прогулов.

Вольва Одежи -

моль запыленного фабрик стекла

ему ненадежные вольные крылья дала

Ах бог однодневка!

Надежда цветов городских!

Последнее

          что ты увидишь –

гробовые крыши под флагом закатной тоски.

Но завтра

ты в ком-то опять прорастешь как Осирис.

Ты в нас партизанишь

рязанец кубинец

гаврош

вгрызаясь

в джунгли ковров

щекочешь квартиры и бледным намеком полета нам душу терзаешь

с под рук ускользая как моль

как летних каникул мелеющих давно позабытая боль

бесцветный потомок гуляки кубиста

чернотряпковых аврор

и пыли махновского поля

Чахлый краткий, но бравурный

гном прогулов.

В каждом доме под сукном

шебуршит прогулов гном.

В век глазурных «жигулей»

дымка разинских гилей.

Веком гула облученный

плод жиганов и крученых.

В нем от взоров беспризорных

луж иконная озерность.

Он прозрачен как смычок,

плев как брошенный бычок.

Вот опять мой ум накрыл он

маревом туманнокрылым.

Мальчик-С-Пальчик

нимб – бульварный одуванчик

Ах клочок манжет инфанта!

Мимолетный муарчик

ожививший фатум бронированного бульвара, как слабая улыбка.

Среди были

как спросонок –

лунной пыли цыганенок.

Был он беглый моторист

Был он эго-футурист

Но потом его пригнуло

Стал он гномиком прогулов

Врет начальнику нахально

эльф прогулов эпохальный.

Дуновенное подобие

анархических утопий.

Наша волюшка короткая,

наша волюшка прозрачная

беловодской колоколенкой

в быль заводскую просачивается.

А что же сестра – Богиня Плевков ему подарила?

Студеный ошметок с моста

к груди приложила медузным клеймом,

чтоб холодом смертным гуляку морил и морил он.

ЭХ

ДУХ ПРОГУЛОВ!

Стихом

карамель «жигулей» жиганул он!

Как будто в поповские стены плеснул он лентулом!

Влюбленный в флаг гула,

безделия гимны черпает в нем,

с лазурной лагуной

за пазухой в сердце своем.

Посмотри

над мостовой и в забитом метро

он трепещет как листочек слюдяной

так вдохни его микроб

пыли гуляй-поля безвольную моль

пряча в гул боль

ангел конца каникул

излета тепла дельтоплан.

                                             (1986)


Стихи Алексея Широпаева. Ссылка обязательна.