Алексей Широпаев (shiropaev) wrote,
Алексей Широпаев
shiropaev

Categories:

Другие русские

«Дети Северного Ветра
И путей его бескрайних…»
Вадим Штепа


Имперская историография – как царская, так советская и постсоветская – воспринимает феномен Новгородской республики как некую опасную аномалию, тревожный соблазн, крамольное указание на возможность ИНОЙ русской судьбы. Перманентный враг № 1 – Запад – оказывается, присутствует здесь, у нас, «среди берез», на восточно-европейской равнине, пусть даже в виде воспоминания, в виде призрака. И что самое страшное для апологетов Евразийской Империи – русские жили в этом Западе, причем счастливо, свободно и богато, были там ДОМА. Это был РУССКИЙ ЗАПАД. Оказывается, русские могут-таки жить не хуже шведов и немцев, безо всякой «достоевщины», плеточного «византизма» и «умом Россию не понять». И жили бы так поныне, повернись по-другому, успей король Казимир пособить отважной Марфе Борецкой…

Отношение «державных» историков к Новгородской республике примерно такое же, как у Совка к острову Крым в одноименной антиутопии Василия Аксенова. И сама трагическая судьба Великого Новгорода как до поры уцелевшей части домонгольской, аутентичной Руси, перекликается с фабулой аксеновского романа. Взять хотя бы такие детали, как промосковская группировка в Новгороде, выступавшая под «патриотическим» лозунгом «К Москве хотим!», и, соответственно, просоветский Союз Общей Судьбы на острове Крым. Ну и, конечно, летописная история новгородского «воссоединения» с Московией живо напоминает картины «воссоединения» аксеновского Крыма с «Родиной»: тупая и инертная мегамашина Империи равнодушно сминает самобытный, живой и красивый уклад, с «мясом» перелицовывая страну под себя. Московские наместники с их чиновным аппаратом смотрелись в Новгороде столь же дико, как и райкомы КПСС на «воссоединившемся» острове Крым; а зашедшие в новгородский кабак «промочить горло» московские ратники ощущали и вели себя так же, как советская «десантура», заскочившая в ялтинское бистро в конце романа. То есть они были иностранцами, русскоязычными, но иностранцами. Вокруг них был чуждый, но чертовски привлекательный мир. Который соблазнял, искушал, «морально-политически» разлагал, пробуждая фантазии об ИНОЙ жизни, ИНОЙ судьбе. О ВЫБОРЕ. И потому этот мир был обречен. Литературный остров Крым был закрыт от внешнего мира могучим телом советского авианосца, а исторический Новгород кончился после того, как по воле Москвы лишился своего Ганзейского двора. Иван Третий закрыл «окно в Европу», которое потом пришлось страшной, «азиатской» ценой прорубать Петру Первому…

Да, спор Новгорода и Москвы далеко не окончен. Образ русского Запада возникает всякий раз, когда Империю постигает кризис и у русских появляется возможность обрести иной, более органичный формат исторического бытия. Наверное, не случайно, что именно в 1991 году вышла «централистская» книжка доктора исторических наук Ю. Алексеева «К Москве хотим. Закат боярской республики в Новгороде», которую я приобрел в новгородском краеведческом музее. Вот небольшой пассаж из нее, наглядно демонстрирующий нерушимость вековых парадигм государства российского – от московских князей до президента Путина: «Упразднение вечевого строя и посаднического управления в Новгороде сочеталось с коренным переустройством системы управления в новгородских погостах – отныне волости и села должны были быть как в “Низовской земле”. Это означало подчинение погостской администрации не представителям новгородских властей, а ЛИЦАМ, НАЗНАЧЕННЫМ ИЗ МОСКВЫ». Вот откуда есть пошла власти вертикаль, подобно свае утрамбовавшая живое разнообразие и самостоятельность старинных русских земель…

Михаил Пожарский как-то сказал, что существуют «Россия азиатская» и «Россия европейская» (я называю ее Русью). Я скажу, что существуют два разных русских народа. Это две разные концепции нашей истории, два разных психотипа. Они различаются как Совок и остров Крым. Один русский народ – безответное пушечное мясо Империи, а другой русский народ всю жизнь «заглушал удалью московский шум». Один терзается вопросом: «Тварь ли я дрожащая или право имею?», а другой спокойно и твердо отвечает себе же: «ПРАВО – ИМЕЮ». И таких – других – русских все больше и больше. Необъяснимым образом их генерирует неубитый дух новгородской вольности. Зримо формируется новое самосознание и даже новая этническая традиция. И это неизбежно кончится тем, что действительно возникнут две разных страны: Россия и Русь. Разных по генезису, по концепции истории, по форме и содержанию. Причем вторая может оказаться даже больше первой – русские регионы, способные образовать свою, Русскую Конфедерацию, протянулись от Калининграда до Владивостока. По существу это будет много Русей, т.е. Многорусье, напоминающее полицентрическую домосковскую Русь, состоявшую из самобытных и самостоятельных субъектов…

(Февраль 2007)

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 92 comments