Алексей Широпаев - Тени атакуют полдень

10:20 am - Тени атакуют полдень

Похоже, что культ «великой победы» стал действительно приобретать явственные религиозные черты. На это указывает очередной «день памяти и скорби» - 68-я годовщина начала советско-германской войны. Кстати, бросается в глаза, что с каждым годом происходит все более тесное сближение 9-го мая с 22-м июня – между двумя датами уже почти не остается пауз: «день победы» плавно переходит в «день памяти и скорби», образуя единый российский мега-праздник, эдакую ритуальную мега-дату. Учитывая, что зимой отмечается 23 февраля, а с осени регулярно начинается подготовка к очередной годовщине битвы под Москвой, чествование памяти «великой отечественной войны» приобретает практически круглогодичный характер. Страна погружена в почти непрерывную «вахту памяти»; по существу все нынешнее государство российское – это некий сумеречный «храм», в котором совершается  нескончаемая литургия культа «великой победы». И такое ощущение, что если эта надрывная, тягостная, сотканная из фальши литургия однажды прервется – нелепый «храм» Эрэфии тут же развалится, ибо утратит главное оправдание своего существования.

Да, нынешний ДПС («день памяти и скорби») – особый в силу своего подчеркнутого ритуализма и бьющей в глаза квазирелигиозности. В ночь на 22 июня в Москве силами путинских комсомольцев – «Наших» и «Молодой гвардии» - было проведено нечто вроде патриотического крестного хода, завершившегося, разумеется, у «святых мощей» - у могилы Неизвестного солдата. На Воробьевых горах нашисты зашли 15 тысяч свечей, а  на Поклонной горе (которая сейчас в соответствии с названием становится действительно местом культового поклонения) – 1418 свечей; кроме того, были возложены цветы к «монументу Скорби».

Нельзя не заметить, что это общегосударственное поклонение Скорби (а, по существу, просто смерти) происходило в дни, когда всякому нормальному, здоровому человеку надлежит радоваться жизни – в дни летнего солнцестояния. То есть эрэфовский «день памяти и скорби» на тонком уровне блокирует несчастным «россиянам» годовое солнечное средоточие, заставляет их забыть о важнейшем событии годового солнечного цикла, чей символ – древнее свастическое колесо – как раз-то особо запретен в ДПС! По существу, «день памяти и скорби» - это день глубочайшего народного беспамятства и культа смерти, день помрачения, вытеснивший день солнца. Довольно зловещий символизм. Таким образом, Эрэфия – это даже не «империя зла», а как бы империя самой смерти.

ДПС – это эрэфовская антитеза празднику солнцестояния, в чем-то даже его пародирующая, крадущая древнюю народную ритуалистику и символизм: свечи, ночные, почти мистериальные действа с участием молодежи, наконец, сами места проведения – горы, курганы (Поклонная гора, Воробьевы горы). То есть мы имеем дело с великим извращением: так же когда-то византийские попы, крестившие Русь, оккупировали священные места язычества, ставя там свои церкви, часовни и монастыри, воруя у язычников элементы обрядовости, символики, стиля. Вообще же эрэфовский культ «великой победы» (в целом, несомненно, минорный – «праздник со слезами на глазах»), является светским продолжением религиозной традиции жизнеотрицания. Говоря словами одного известного критика христианства, нас всех превращают в «людей лунного света». В культе «великой победы» смерть явно перевешивает жизнь (несмотря на все заклинания типа «ради жизни на земле»), мертвые явно тянут к себе живых, питаются живыми. Нас всех, по сути, приносят в жертву на красном алтаре «памяти о ВОВ». В этом – квинтэссенция той мертвечины, которая пропитала «историческую Россию», само государство российское как таковое, всю эту неспособную на будущее имперскую систему. И эта система хочет заразить нас своей гнилью, утащить нас за собой в небытие, пропитав наше сознание, как грибком, лживой, штампованной мифологией прошлого, сработанной когда-то советскими «историками» и «писателями».

Чем бы закончить? Да, пожалуй, антично-пушкинским:

 «Ты, солнце святое, гори!

   Как эта лампада бледнеет

   Пред ясным восходом зари,

Так ложная мудрость мерцает и тлеет

   Пред солнцем бессмертным ума.

Да здравствует солнце, да скроется тьма!».